Archive of June 2021

Перед нами стол. На столе стакан и вилка. Что они делают? Стакан стоит, а вилка лежит. Если мы воткнем вилку в столешницу, вилка будет стоять. Т.е. стоят вертикальные предметы, а лежат горизонтальные? Добавляем на стол тарелку и сковороду. Они вроде как горизонтальные, но на столе стоят. Теперь положим тарелку в сковородку. Там она лежит, а ведь на столе стояла. Может быть, стоят предметы готовые к использованию? Нет, вилка–то готова была, когда лежала. Теперь на стол залезает кошка. Она может стоять, сидеть и лежать. Если в плане стояния и лежания она как–то лезет в логику «вертикальный–горизонтальный», то сидение – это новое свойство. Сидит она на попе. Теперь на стол села птичка. Она на столе сидит, но сидит на ногах, а не на попе. Хотя вроде бы должна стоять. Но стоять она не может вовсе. Но если мы убьём бедную птичку и сделаем чучело, оно будет на столе стоять. Может показаться, что сидение – атрибут живого, но сапог на ноге тоже сидит, хотя он не живой и не имеет попы. Так что, поди ж пойми, что стоит, что лежит, а что сидит. А мы ещё удивляемся, что иностранцы считают наш язык сложным и сравнивают с китайским.


Русский турист заходит в немецкую аптеку и просит тридцать упаковок Виагры. Немец-аптекарь подает лекарство и бормочет: — Фрау капут!


— Sex?

— Three or four times in a week.

— No–no! Male, female?

— Male, female, sometimes camel...


...Глубокая российская провинция, 1910 год. Свежепостроеная афишная тумба с афишей: "Приехал цирк! В программе–смертельный номер: Иван Почечуев разбивает хуем 3 грецких ореха! Спешите! Только одно представление!"

У тумбы маленькая девочка. Прочитав афишу, бежит в цирк и на последние гроши покупает билетик на галёрку и не отрываясь смотрит в зал. И действительно, во втором отделении, после антракта, над ареной гаснет свет, лучи прожекторов сходятся на столе, покрытом красным бархатом, на котором лежат 3 грецких ореха. И выходит: мускулистый, неотразимый, с гусарскими усами и в вишнёвом халате с кистями. Снимает халат, под которым борцовское трико с блёстками, распахивает ширинку и бьёт хуем три грецких ореха так, что только осколки летят...

Началось первая мировая, потом октябрьская революция, потом гражданская... Сталинские репрессии, отечественная, хрущёвская оттепель, брежневский застой, горбачёвская перестойка, ельцинская демократия... И вот перед нами снова глубокая российская провинция. Почереневшая и покосившаяся от времени афишная тумба, на ней современная трёхцветная афиша: "Приехал цирк! В программе–смертельный номер: Иван Почечуев разбивает хуем 3 кокосовых ореха!..."

У афиши ветхая старушка–та самая тогдашняя девочка. В нахлынувших чувствах она спешит в цирк. В цирке аншлаг, все билеты проданы, она сбивчиво пытается объяснить администратору, и–о, чудо! — он её понял и выдал контрамарочку на балкон.

И вот после антракта, во втором отделении, над ареной снова гаснет свет, лучи прожекторов сходятся на столе, покрытом красным бархатом, на котором лежат 3 кокосовых(!) ореха. И выходит, как прежде, поседевший, постаревший, но всё так же неотразимый, с гусарскими усами по моде начала века и всё в том же вишнёвом халате с кистями. Снимает халат, под которым борцовское трико с блёстками, распахивает ширинку и бьёт хуем три кокосовых ореха так, что только брызги летят...

После представления старушка в восторге пробивается к нему в раздевалку, мол, как же так... столько лет... я уже старушка..а Вы... три кокосовых ореха!!! И получает ответ: –"Милочка, так ведь зрение уже не то..."


Фестиваль кантри музыки. Рубрика "Музыка народов мира". На сцену поднимается тувинец, достает свой хамус (ну или варган, не суть) и начинает на нем играть. Отыграл свое отделение, к нему за сценой подходит такой настоящий кантри–мен: казаки до колен, шляпа, борода, гитара в ми–мажор настроена — ну в общем, нормальный такой кантри–мен. Подходит и говорит: –Слушай, старик, я уже 40 лет в этом бизнесе. Можно сказать — заслуженный артист штата Техас. Но я в первый раз вижу, чтобы на губной гармошке играли слэпом...